Летающий певец: Михаилу Дружине – 90 лет

Заслуженный артист Беларуси, легендарный бас Михаил Афанасьевич Дружина 7 мая отметил свой 90-юбилей. Участник Великой Отечественной войне, он более полувека выходил на сцену театра оперы и балета.


Михаил Дружина.
Фото с сайта www.sb.by

Детство и юность
Украинец по национальности, Михаил Дружина родился 7 мая 1922 года в селе Куриловка Петриковского района Днепропетровской области. Его родители не имели никакого отношения к музыке: отец, Афанасий Петрович, ещё с дореволюционных времён работал кузнецом на металлургическом заводе в Днепродзержинске, мать, Наталья Прокофьевна, являлась домохозяйкой. Только бабушка будущего оперного солиста являлась страстной любительницей пения.

Для того, чтобы попасть из Куриловки в соседний Днепродзержинск, где учился Михаил, надо было переправиться через Днепр. Поэтому зачастую посещение занятий зависело от большой широкой лодки (местные жители называли её «дубом»), которая курсировала между берегами. Дружина уже в детстве мечтал, чтобы в их селе работала своя школа. Постепенно у него возникло желание самому учить детей. Поэтому, получив в 1939 году среднее образование, он поступил в Днепродзержинское педагогическое училище. Кстати, именно там состоялся дебют будущего певца: участвуя в самодеятельности, он исполнил куплеты Трике из «Евгения Онегина». Училище Дружина закончил в июне 1941-го, но поработать по специальности не успел: началась война.

«Сороковые, роковые…»
В августе 1941 года Дружину призвали в действующую армию. Накануне военкомат определил будущего певца во флот. Для Михаила, который до войны подрабатывал спасателем на Днепре, это была возможность оказаться в уже знакомой стихии. Но ситуация резко изменилась. Армия ощущала нехватку в лётчиках, поэтому юношу отправили на учёбу в авиационное училище, которое вскоре перебазировалось с европейской территории СССР в узбекский город Каттакурган. В 1943-м Михаила как одного из лучших пилотов перевели в Бугурусланское авиационное училище, которое базировалось в современной Чкаловской области России. Там Дружина учил молодых пилотов навыкам будущей профессии.

В годы войны с Михаилом случилась романтическая, хотя и очень грустная история. «У меня был друг Костя Юмашев, царство ему небесное, отличный парень, – рассказывал Дружина в одном из интервью. – Такие нежные письма ему жена писала! «Надо бы тебе жениться», — говорит раз мне Костя. И на ком же? «Есть на примете хорошая девушка, — улыбнулся друг. — Будешь с ней переписываться?» И познакомил со своей родственницей из Куйбышева, которая оказалась не только красавицей (об этом я мог судить по фото), но и большой умницей — мало что оканчивала мединститут, так еще сочиняла проникновенные письма, причем писала без единой ошибки. Эти письма и меня заставили подтянуть свою грамотность — с помощью словарей, которые были у нас в части… Прошел год. Война закончилась. Мы договорились, что она приедет ко мне в Пинск уже в качестве невесты, — и тут письма вдруг перестали приходить. На третий месяц получаю от неё весточку, — как сейчас помню, на желтой бумаге. Пишет, что выходит замуж и просит простить… Переживал я, конечно, сильно. А после узнал от Кости, что девушка, которую я любил, бросилась под поезд, как Анна Каренина. Хотя, казалось бы, только теперь и жить, без войны-то…».

Что касается военных событий, то только в конце войны Михаилу удалось принять участие в боевых операциях. Весной 1944-го училище в полном составе отправили на фронт. Позднее Дружина рассказывал, что его мать каждый день молилась о возвращении сына живым. Но фронтовые будни были недолгими: после освобождения Варшавы в январе 1945-го Михаил опять вернулся к педагогическим занятиям. На этот раз… в составе Войска Польского. До 1948 года в качестве лётчика-инструктора офицерского летного училища, расположенного в городе Демблин, он помогал полякам осваивать премудрости авиационное искусство. Впрочем, в те времена это была обычная практика. Достаточно сказать, что маршал Рокоссовский после войны являлся министром обороны Польской народной республики.

За боевые заслуги Дружина был награждён двумя польскими серебряными «Крестами заслуги», орденами Красной Звезды, «За победу над Германией», «За боевые заслуги» и множеством медалей. В 1948 году Михаил вернулся из Польши в Беларусь и продолжил службу в советской армии.

Как совместить армию и консерваторию?
Любовь к пению жила в душе будущего солиста ещё с юных лет. Поэтому неудивительно, что в военные годы Михаил периодически выступал для однополчан. Участия в концертах стали более частыми во время службы в Польше, когда перелом в войне был очевиден. Но только после Победы певческий талант лётчика стал раскрываться в солдатской самодеятельности. Любопытно, что для участия в некоторых концертах ему даже выделяли отдельный самолёт – знаменитый «кукурузник». Михаил с баянистом, который одновременно являлся механиком самолёта, летали на нём на гастроли.

На одном из смотров выступление Михаила Дружины так понравилось жюри, что они отыскали его за кулисами и предложили поступать в консерваторию. Однако лётчик тогда служил в Пинске и не имел никакой возможности постоянно находиться в столице. Но члены жюри были настойчивыми. Они вышли на командующего армией, неравнодушного к опере. В 1950-м тот издал приказ о переводе старшего лейтенанта Дружины в воинскую часть, базирующуюся в Степянке (тогда пригород столицы). В 1951 году Михаил смог поступить в Белорусскую государственную консерваторию.

На подготовительном отделении с ним занимался композитор Пётр Подковыров, который находил возможности и для дополнительных уроков. На первом курсе Михаил попал в класс профессора Евгения Виттинга, который более двух десятилетий пел с Фёдором Шаляпиным. Как утверждают музыковеды, манера, которой учил Виттинг, помогала сохранить вокальную школу до глубокой старости. Любопытно, что в классе Виттинга, только на год старше, занималась певица Полина Голочева, будущая супруга Дружины. «Свою жену я полюбил за голос, – признавался Михаил Афанасьевич. – Говорят, что бывает любовь с первого взгляда, а у меня вышло — с первого звука. Когда я услышал, как она поет, просто обалдел… Полина Голочева поступила в класс к профессору Виттингу на год раньше меня и к своему последнему курсу согласилась выйти за меня замуж».

Главным препятствием для учёбы оставалась нехватка времени. На протяжении пяти лет Дружине приходилось совмещать консерваторию и армию. К такой ситуации отрицательно относились как в военной сфере, так и в мире музыки. Боевой командир Дружины искренне считал, что пение в армии служит лишь для развлечения женщин. А композитор Анатолий Богатырёв, тогдашний ректор консерватории, говорил лётчику, что тот делает заведению 200 % пропусков.

Ситуация осложнялась ещё и тем, что зарплата лётчика в те годы составляла 3 – 4 тысячи, а стипендия – всего лишь 275 рублей. В интервью музыковеду Елене Лисовой Дружина так рассказывал о своём решении: «Вот до (военной – Д. М.) пенсии дослужу, чтобы не умереть с голоду, и сразу брошу. Ну что голос – всего две связки. А вдруг потеряю?».

Поэтому ничего не оставалось, как успевать сразу на двух фронтах. Как только погода была нелётной, он бежал ловить попутную машину и спешил в консерваторию. Однажды ситуация оказалась совсем комичной: на урок студент-летчик добирался в кузове самосвала, загруженного углём, поэтому пришёл на занятия уже в «гриме». Позднее за заработанные деньги Михаил купил себе «Москвич».

Одним из самых трудных предметов для Дружины являлись занятия по фортепиано. С одной стороны, лётчик познакомился с инструментом только в консерватории. С другой стороны, он не имел возможности заниматься на нём вне стен вуза. Но выход был найден: Михаил нарисовал клавишную клавиатуру на двух фанерках и всегда клал её в планшет для лётной карты. В моменты отдыха доставал фанерки и учился играть. Разумеется, это не могло укрыться от экипажа. Впрочем, подчинённые относились к ситуации с юмором. Когда у них спрашивали, где командир, мог прозвучать ответ: «Под крылом играет на рояле!». Существовал и более эффектный вариант ответа: «Ищите командира под правым крылом! Он у нас немного сошёл с ума после полёта, поэтому сейчас сидит в одиночестве и смотрит в одну ноту – ну, и пальцем на неё тиснет». Впрочем, такая форма занятий позволяла Дружине сдавать зачёты и догонять однокурсников.

Песня для Жукова
В 1952 году с будущим солистом белорусской оперы произошла знаменательное событие. Речь идёт о знакомстве с маршалом Жуковым. Михаил отправился в отпуск, желая увидеть своих родителей. Тем временем в нашей республике проводились учения войск стран Варшавского договора. Участвовал в них и Жуков. После завершения учений был предусмотрен концерт. Ситуация, когда лётчик на высочайшем уровне исполнял оперные арии, была уникальной. Поэтому Михаила Дружину срочно вызвали из отпуска телеграммой.

В лесу под Барановичами поставили большую брезентовую палатку, которая превратилась в зрительный зал. Рядом разместилась сцена из свежих сосновых досок. На поляне собрались зрители в званиях, не ниже полковника. Михаил Афанасьевич неоднократно вспоминал об этом эпизоде: «Исполнил «Песню варяжского гостя» и «Куплеты Мефистофеля» — аплодисменты не смолкают, развернуться и уйти неудобно, а дирижер шепчет: «Миша, спой для Жукова «Дывлюсь я на небо». Зная о слабости маршала к украинским песням, я расхрабрился и с большим чувством затянул «…чому я не сокiл». Тут под абсолютный шквал аплодисментов Жуков встает, за ним, естественно, весь зал, подходит ко мне, крепко жмет руку и говорит: «Молодец, старший лейтенант, вам бы надо в опере петь!».

Растерявшись, Михаила Афанасьевич ответил: «Служу Советскому Союзу!». За кулисами выстроилась очередь желающих пожать певцу руку. Но самое главное, после концерта командир начал без проблем отпускать Михаила на занятия.

Солист театра
В 1956 году Дружина закончил консерваторию по специальности «сольное пение». В первые годы учёбы он мечтал воплотить в реальность свою юношескую мечту и стать преподавателем (правда, теперь уже музыки). Но всё-таки сделал выбор в пользу певческой карьеры. Главный режиссёр театра оперы и балета, знаменитая Лариса Александровская, которая называла Дружину «летающим певцом», пригласила Михаила в свой коллектив.

Оставалось уладить вопрос со службой. Однако к тому времени у майора Дружины, лётчика первого класса, набралось 30 лет стажа (в авиации год шёл за два). В результате по ходатайству Министерства культуры БССР в октябре 1956 года он был уволен из Советской армии в запас. Впоследствии Михаил Афанасьевич иногда уговаривал лётчиков доверить ему штурвал второго пилота. Но с того времени его основным призванием стал театр. В ноябре 1956 года он пополнил состав труппы и пел на сцене более полувека.

Первоначально Дружине поручали небольшие эпизодические роли. Но уже вскоре Михаил воплотил на сцене первую значительную партию: князя Гремина («Евгений Онегин»). В быстром успехе новичка свою роль сыграли несколько факторов. С одной стороны, Лев Любимов, главный дирижёр коллектива, «обратил внимание на сочный, красивый по тембру бас артиста, его внешность, выправку, подтянутость, музыкальность и артистичность, и стал усиленно работать с ним, ставя перед начинающим артистом все более сложные творческие задачи». С другой стороны, через год в труппу театра взяли Полину Дружину, которая с успехом исполняла меццо-сопрановый репертуар, а в 1964 году была удостоена звания заслуженной артистки Беларуси.

На сцене театра Михаил Афанасьевич исполнил более сорока крупных оперных партий. Какие из них были особенно дорогими самому исполнителю? В интервью музыковеду Надежде Бунцевич он признавался, что каждую любит за что-то особенное: «Партию Гремина — за то, что она была первой, какую я пел на нашей оперной сцене (…). А главное — за то, что она про любовь: “Любви все возрасты покорны…”. Когда пел эту арию, всегда думал про свою жену и вкладывал в музыку все свои чувства к любимой. Иван Сусанин мне дорог — за сложную сцену в лесу, Мельник в “Русалке” Даргомыжского — за ещё более сложную сцену сумасшествия. Я, в общем, очень самокритичный человек, но то, чего я как актёр достигал в этой сцене, меня устраивало. Инквизитор в оперы Верди “Дон Карлос” нравился за своё злодейство и вокальную насыщенность. Мефистофель в “Фаусте” — за сцену в храме, где он читает мораль Маргарите, вроде пародируя церковное пение. Дело не в пародии, у меня она если и была, то очень легкая, еле очерченная, ведь мне нравился сам по себе обращение к церковному пению, тем более, что мой персонаж находился при этом на авансцене. Может, это был намек и на возможное “перевоспитание” героя?

Кончак в “Князе Игоре” манил своим неукротимым темпераментам, воинственным настроением. Дон Базилио в “Севильском цирюльнике ” — игривостью комедии. Очень любил я и своего Царя Додона в “Золотом Петушке” — там же надо не только петь, но и уметь “дурака строить”. Помню, повезли мы этот спектакль в Москву. Открывается занавес, вижу — в ложе сидит сам Иван Семёнович Козловский. Я сначала растерялся, был какой-то скованный (такой мастер слушает!), а потом “разошелся”. После спектакля он пришел за кулисы, поздравил, и его оценка была для меня очень дорога».

Критику Дмитрий Журавлёв также запомнилась партия царя Додона из «Золотого петушка», сатирически-гротесковой оперы-сказки Н. Римского-Корсакова: «От исполнителя эта партия требует высокого вокального искусства – несмотря на отсутствие больших арий, в ней много технически сложной музыки. Именно в «Золотом петушке» артист достиг вершины вокального и сценического искусства».

Кроме того, Михаил Афанасьевич исполнял партии Пимена («Борис Годунов»), Спарафучилли («Риголетто»), Цуниги («Кармен»), Анжелотти («Тоска»), Рамфиса («Аида»), Людовико («Отелло»), Собакина («Царская невеста»), Агамемнона («Орестея») и ряд других. «Для всех этих разнообразнейших ролей артист сумел найти яркие краски, показал отличную вокальную школу, незаурядные драматические способности», – писал Д. Журавлев.

Жизнь и карьера в ХХІ веке
Шли годы. На смену двадцатому пришёл двадцать первый век. К тому времени большинство ровесников Дружины отошли от активной творческой деятельности. В 2000 году умерла Полина Дружина, с которой Михаил Афанасьевич прожил в мире и согласии 46 лет. У семьи остался сын Александр, работавший на технических должностях в Театре музыкальной комедии. Сам певец продолжал с успехом выступать на сцене родного театра.

2 июня 2006 года в здании на площади Парижской коммуны прошло празднование 50-летия его творческой деятельности. Была показана «Хованщина», в которой солист исполнил партию Досифея. «Образ монаха-раскольника – одна из вершин басового репертуара, олицетворение мудрой праведности и исторической осуждённости, – писала Елена Лисова. – В знак непоколебимости своей веры Досифей ведёт раскольников на самоубийство. Ошеломляет заключительная сцена оперы, в которой этот герой доминирует. Молитвенное настроение и предчувствие непоправимой трагедии создается могуществом фигуры праведника, вокруг которого группируются в единое целое пёстрые судьбы и события. Образ Досифея могут создать только сильные духом, светлые сердцем актёры. Актёры-личности, как Михаил Дружина».

Несмотря на почтенный возраст, исполнитель оставался в поразительной творческой форме, поэтому его продолжали занимать в премьерных спектаклях. Например, в 2008 году в театре состоялось концертное исполнение «Бориса Годунова» (в редакции Д. Шостаковича). Роль Пимена исполнил Михаил Дружина.

В репертуаре 87-летнего певца ещё оставались партии Шляхтича («Дикая охота короля Стаха»), Собакина («Царская невеста»), Анжелотти («Тоска»). Одновременно с работой в театре Дружина многие годы являлся солистом народного вокального ансамбля ветеранов войны и армии «Память сердца». Лишь в июне 2011 года, в 89-летнем возрасте Михаил Афанасьевич по состоянию здоровья попрощался со сценой.

«Природа моего голоса – кантиленная, – признавался он. – Люблю петь, чтобы лился певучий красивый звук. Не люблю «кричать». Иногда мне говорят: тебе в храме надо служить. И действительно, в Филадельфии пришлось выступать в древнем соборе. Начинаю петь в микрофон и сразу буквально глохну от лавины звуков. Отхожу от микрофона – и получается звук необычайной красоты. За этот соборный дух люблю Мусоргского, его Досифея и Пимена».

Остается добавить, что за этот дух белорусские любители оперы любят Михаила Дружину, столько лет верой и правдой служившего отечественному искусству.

Летающий певец// Партер. 2012. № 5 (18). С. 38-41.
(опубликовано с небольшими сокращениями)