Николай Рудковский: “Три дня съемок – и у тебя месячная зарплата”

Как известный драматург спасался от наводнения на острове Шри-Ланка? Кто пригласил его сниматься в голливудских фильмах? Почему он был вынужден придумывать рекламу презервативов? На эти и другие вопросы “Народной Воле” ответил драматург и креативный редактор радио Unistar Николай Рудковский.

 Рудковский

“Идя по ночному Рио-де-Жанейро, чувствовал себя спокойно: как будто вечером гуляю по Немиге”

– Николай, ваши пьесы ставились…

…в 10 странах мира (Беларусь, Россия, Украина, Грузия, Латвия, Польша, Италия, Хорватия, Франция, США).

– Обывательский вопрос: вы получаете за показы авторские отчисления?

– С каждым театром я договаривался по-разному. Где-то мне платили один раз за постановку. В России идут отчисления с каждого показа. В Италии мне объяснили, что у театра маленький бюджет, поэтому они готовы принять меня на неделю, оплатить питание, проживание и организовать культурную программу. Этим они меня и покорили (смеется).

– О ваших путешествиях с целью увидеть памятники Всемирного наследия ЮНЕСКО уже ходят легенды. Как родилась такая идея?

– Обычно турфирмы навязывают тебе свой взгляд на страну или регион. Хотелось путешествовать самостоятельно, но чтобы маршрут был продуман, чтобы существовала какая-то система. Например, можно посещать все музеи. А можно – объекты ЮНЕСКО. Еще не было ни одного памятника, который бы меня разочаровал. На данный момент в моей коллекции 312 объектов.

– Какая поездка показалось самой экстремальной?

– Наверное, самая последняя по времени – в Бразилию. Хотя экстремальной она оказалась больше психологически. Очень многие меня пугали: мол, там никто не знает английского, все разговаривают только на португальском. Да еще кругом сплошная преступность! Я прилетел в Бразилию один и пошел искать гостиницу. Идя по ночному Рио-де-Жанейро, чувствовал себя спокойно: как будто вечером гуляю по Немиге. Идешь мимо парка, а там спят местные жители. За забором скачут какие-то крысы. Потом оказалось, что это горбатые зайцы – агути. За все время путешествия ни с каким криминалом я не сталкивался.

– Но ведь какие-то форс-мажоры во время путешествий случаются?

– Чаще всего мелкие. Например, однажды в Испании мы с друзьями совершенно забыли о бензине. Когда он закончился, никаких емкостей у нас не было. Допили минеральную воду и с бутылкой из-под нее пошли в соседнюю деревню. Там работала автомастерская. Добрые люди из последней канистры налили нам в эту бутылку немного бензина.

В африканской Намибии в кромешной тьме мы случайно сбили машиной какое-то животное – шакала или зайца. Видя свет фар, животные бегут на него. Но из машины мы не выходили посмотреть на нашу жертву, так как из мрака может напасть какой-нибудь гепард.

Были погодные  форс-мажоры. Так, из-за исландского вулкана задержался мой рейс в Канаду. А в Шри-Ланке пошли ливни. Мы приходим на железнодорожный вокзал и узнаем, что все маршруты отменены, потому что пути затоплены. Нам посоветовали сдать билеты и бежать на автовокзал, потому что автобусы еще ходят. Ехали долго через затопленные дороги, переправлялись через бурлящие реки – и в конце концов добрались до пункта назначения.

 

“После августа 1998 года, когда в России случился дефолт, зарплата актера была 25–30 долларов”

– Вернемся к разговору о постановках ваших пьес. Спрошу напрямую: можно ли жить исключительно за деньги от отчислений? Как-то в кулуарах Андрей Курейчик говорил мне, что это нереально.

– Смотря как жить. Если скромно – то можно. Если шиковать, то нет.

– Ваши пьесы начали ставиться в “нулевые”. А как люди театра выживали в 1990-е? Недавно Ирина Дубашинская, дочь знаменитого купаловского актера Павла Дубашинского, рассказывала, что в это время ее семья жила в нищете.

– Да, я тоже чувствовал эту нищету, когда работал в Русском театре. После августа 1998 года, когда в России случился дефолт, зарплата актера была 25–30 долларов.

– Как выживали актеры?

– Мои ровесники и актеры постарше из Купаловского, театра им.Горького, ТЮЗа, Театра-студии киноактера подрабатывали на рынках, ездили за товарами в Польшу, в Россию. Называть их фамилии не буду, вдруг обидятся. Кто-то уходил в бизнес, как актер Юрий Лесной.

Как еще зарабатывали? Новогодними елками, выступлениями в клубах, сьемками в кино. В 1990-е годы на “Беларусьфильме” снимались российские фильмы, а также некоторые малобюджетные голливудские фильмы класса “В”. Режиссером и продюсером последних был Менахем Голан. Он начинал в Израиле, потом приехал в США, где основал свою кинокомпанию. Киностудия “Беларусьфильм” ему очень нравилась как площадка. Да и денег на зарплаты уходило немного. Ведь только в 2000-е годы белорусским актерам стали платить нормальные деньги в кино. Конечно, не такие гонорары, как российским звездам, но все же… В 1990-е за один съемочный день в кино я мог получить 10 долларов. Конечно, это копейки. Но три дня – и у тебя месячная зарплата.

Аренда зданий тогда тоже была недорогой. Работая в Русском театре, я наблюдал за штурмом здания СИЗО на Володарского. Дело в том, что Менахем Голан снимал в Минске блокбастер о том, как в 1996 году перуанские террористы захватили японское посольство в Перу, а вместе с ним и заложников. Перуанской тюрьмой во время съемок и стало здание СИЗО. Вдоль стен поставили искусственные пальмы… Тогда все выживали, как могли.

По образованию вы актер?

– По первому образованию я филолог, в 1992 году закончил филфак БГУ. В школе мне работать не хотелось. Предложили поступать в аспирантуру. Но я представил, что закончу ее и буду стоять в костюмчике за кафедрой и рассказывать о белорусской литературе… Понимаете, тогда за окном бурлила совершенно другая жизнь и заниматься преподаванием было мне не интересно.

Поэтому я решил получить второе высшее образование в Университете культуры по специальности “режиссер”. Меня отправили на прослушивание, после которого согласились взять сразу на третий курс (с условием до Нового года сдать экстерном все экзамены). В то время у нас была обязательная практика, которую я проходил в театре имени Горького. Борис Луценко как раз успел прочесть мои первые пьесы и предложил остаться в театре на ставке артиста. Я играл в спектаклях, работал  помощником режиссера, выполнял литературную работу. Так в репертуаре театра появилась моя инсценировка по произведениям Шницлера и Блока “Пьеретта”.

Александр Ефремов, руководитель Театра-студии киноактера, рассказывал, что в начале 1990-х зрителей было очень мало. Перед началом спектакля он их считал. Например, если в зале собиралось то ли 10, то ли 15 человек, то спектакль игрался. Если нет, то его отменяли. Только спустя какое-то время зрители вернулись в зал.

– Про Русский театр могу сказать точно, что никогда не было менее половины зала, а на премьерах всегда аншлаги. Вообще, в первой половине 90-х был умный зритель, который взахлеб смотрел постановки Альтернативного театра, Молодежного, Студии Рида Талипова, который   ставил эротические спектакли. Там не было оголения ради оголения, все было подчинено художественным задачам. У Виталия Барковского в “Преступлении и наказании” актеры играли практически обнаженными. Зрители относились к этому нормально, это воспринималось как глоток свободы.

Потом, где-то с 1997-1998 годов из театра начался отток зрителей. Скорее всего, по финансовым причинам. И тогда постепенно начался этот жуткий период, когда театры начали ставить коммерческие комедии, чтобы прокормиться, и за эти 15 лет мы потеряли умного зрителя. Но постепенно новое поколение «требует» современный новаторский театр. Я имею в виду спектакли Евгения Корняга, Алексея Лелявского, Екатерины Аверковой, Александра Марченко.

 

«Сценарии для рекламы – хороший мозговой штурм»

– В конце 1990-х вы сами ушли из театра.

– Тогда очень сильно упали зарплаты. Кроме того, в какой-то момент в театре мне стало неинтересно. Сначала я немного проработал на “Радио-стиль”. Когда в декабре 2000 года создавался Unistar, вместе с частью команды перешел туда. Радио – это совершенно иные возможности, в том числе финансовые и в части своей свободы. Я мог уходить в отпуск когда хочу, а не как в театре – в августе вместе со всей труппой. Радио – совершенно другая деятельность, которая только дала импульс для написания пьес.

– Кем вы работали на радио Unistar?

– В разные годы радиоведущим, музыкальным редактором, креативным редактором.

– С первыми двумя должностями все понятно. А за что отвечает креативный редактор?

– За креатив! В том числе и за рекламу.

Что рекламировали?

– Да все, что можно рекламировать. Мебель, автомобили, путевки, еду, одежду, обувь, даже презервативы.

– Помните сценарий?

– Да. Это был очень  короткий ролик в духе Маяковского: «Презервативами я пользуюсь только за то, что лекарства гораздо дороже».

– Мне всегда казалось, что создание пьес – это высокое искусство. А тут совершенно конкретная рыночная профессия.

– Рекламный радиоролик – это тоже мини-пьеса. Там есть своя завязка, кульминация и развязка. И всю историю с сюжетом и характерами надо вместить в 15 секунд. И ежедневное написание сценариев для рекламы – это хороший мозговой штурм.

– Как на радиостанции борются с неадекватными слушателями, которые прорываются в прямой эфир?

– Слава Богу, это случается не часто. Но в начале 2000-х ещё были люди, которые приходили знакомиться лично. «Я очень талантливая актриса, прослушайте меня», – кричала одна женщина и рвалась через вахту в Русский театр. Или на «UNISTAR» приходил человек с гармошкой, который стремился попасть в эфир. Что касается звонков от неадекватных людей, то обычно разговор с человеком начинается ещё до прямого эфира, когда другие слушатели слышат песню. Если по его манере разговора ты слышишь, что что он не совсем адекватен, лучше его не пускать к слушателям. Если он начнет что-то резко «выкидывать» в эфире, в дискуссии с такими людьми вступать не надо. Лучше всего положить трубку и сказать: «Ох, сорвался звонок» (смеется).

– Чем сейчас занимается драматург Рудковский?

– В следующем году будет отмечаться 500-летие с того дня, как Франциск Скорина напечатал первую книгу на старобелорусском языке. Республиканский театр белорусской драматургии объявил конкурс на создание пьесы о первопечатнике, и я принимаю в нем участие.

Когда я начал изучать исторические материалы, оказалось, что события 500-летней давности и современность не сильно-то и отличаются. Тогда на востоке Беларуси и Украины шли войны с Московским княжеством, теперь война идет на Донбассе. Тогда беженцы и эмигранты, сейчас та же ситуация.  Тогда в Европе свирепствовала чума и была завезена эпидемия сифилиса, теперь лихорадка эбола, птичий грипп, СПИД. Тогда не всегда была возможность заниматься своим делом на родине (к примеру, Скорина печатал книги в Праге). Увы, схожая картина иногда наблюдается и теперь. Тогда была борьба с инакомыслием (книги Скорины сожгли в Москве). В современных СМИ действует похожая практика 500-летней давности.

Николай Рудковский: «Три дня сьемок — и у тебя месячная зарплата» // Народная Воля.  2016. 8 июля. № 52. С. 5.

Курсивом выделены фрагменты, которые не вошли в печатную версию