Майк Партуш: “Поработав полтора месяца парижским крупье, я могу отдыхать в Минске целый год”

Почему парижские мужчины не отдают женам всю зарплату? Из-за чего белоруски не принимают французский взгляд на сексуальные отношения? Сколько денег за одну ночь просаживают посетители парижского казино? Об этом и многом другом рассказывает французский танцовщик Майк Партуш, который восемь лет прожил в Беларуси.

Майк Партуш2

Перед началом интервью, которое я брал у Майка в одном из минских кафе, я отлучился на минутку: надо было задать вопрос официанту. Возвратился и увидел за нашим столиком очаровательную девушку. Партуш диктовал ей свой номер телефона, и красавица с легким разочарованием посмотрела на меня. Я угадал ее мысли: «Вечно эти журналисты мешают общению!» Поэтому мой первый вопрос французу был таким:

Майк, с вами уже успели познакомиться?

– Нет, – довольно улыбнулся мой собеседник. – Это моя давняя знакомая.

Любопытно, а белорусские и французские девушки сильно отличаются друг от друга?

– Если говорить о стиле одежды, то нет. Восемь лет назад, когда я только приехал в Минск, дела обстояли куда хуже. А вот отличия в мировоззрении серьезные. 90 процентов белорусских девушек (разумеется, я говорю лишь о тех, с которыми я встречался или общался) материалисты. В отношениях со мной они искали не любовь (якобы это не обязательно!), а что-то другое. Может быть, думали: раз я француз, значит, обязательно богат. Эти девушки хотели часто посещать рестораны, красиво одеваться, получать подарки. Я не против! Но не каждый же день! Как только оказывалось, что таких частых подарков не будет, интерес ко мне плавно угасал. Возможно, большинство белорусских девушек считают себя принцессами, которых должны окружать принцы. Например, одна моя знакомая белоруска искренне думала, что все парижанки каждый день ходят по городу в нарядных платьях. Но ведь уже ХХІ век! Принцесс больше нет! Здесь, в Беларуси, мужчина живет ради девушки. Работает на нее и приносит все деньги домой. А вот во Франции есть шутка: “Мужчина – это не проститутка”. В том смысле, что он не работает за деньги ради женщины. Пара, мужчина и женщина, работают на себя вместе.

Кого вы хотели бы взять в жены: француженку или белоруску?

– Не знаю. Любовь это любовь. Это не тема гражданства.

Разница в мировоззрении, о которой вы говорили, касается только девушек? Есть ли отличия, касающиеся наций в целом – нашей и вашей?

– Во Франции можно свободно поговорить с человеком на любые темы.

Даже о сексе?

– Да, причем очень охотно. Муж с женой или парень с девушкой могут идти по парижской улице и спокойно обсуждать свои интимные отношения. Или вот вам другой пример. У меня есть давняя подруга. Она может дать мне хороший совет по поводу отношений с девушкой, с которой я начал встречаться. Мы много шутим на тему секса. В Беларуси такие разговоры абсолютно невозможны. Девушкам они не нравятся.

Чтобы ухаживать за белорусскими красавицами, нужны хотя бы минимальные деньги. Неужели вам хватает зарплаты актера Музыкального театра? Говорят, вам платят около трех миллионов белорусских рублей.

– Скажу больше: недавно меня уволили из театра. Теперь я безработный.

Поводом стал скандал в Китае? Вспоминаю: тогда часть труппы прервала гастроли (существовал риск получить отравление ядовитыми парами) и вернулась домой.

– Скорее поводом стал мой отказ ехать в Китай. Труппа отправилась на гастроли во время отпуска. Но все были вынуждены написать заявление за собственный счет. Я сразу предупредил руководство театра, что не смогу, потому что должен ехать во Францию. А также добавил, что выйду из отпуска на два дня позже. Думаю, мой отказ мне припомнили. Когда появился на работе, узнал, что уволен за прогул именно этих двух дней.

Неужели они были так важны для вас?

– В Беларуси думают, что я еду во Францию отдыхать. А в реальности у меня нет отпуска. Вот уже восемь лет каждое лето я работаю крупье в Париже (пока основной работник отдыхает).

Давно мечтал спросить: сотрудник казино может повлиять на ход игры?

– Это возможно разве что в Голливуде. Во Франции существует специальная полиция казино. Ее сотрудники могут приходить в казино в любой момент, ночью и днем, имеют свободный доступ к видеокамерам. Когда человек устраивается на работу в казино (директор готов его взять), анкета соискателя отправляется именно в полицию. Если у меня просрочена оплата кредита, если мой близкий родственник употребляет наркотики, если родной брат играет в казино (в полиции имеются сведения обо всех клиентах), никто не даст разрешения на работу. Кроме того, карманы всех крупье зашиты.

А сколько проигрывают ваши клиенты?

– 80 процентов наших клиентов – это китайцы. Почему – мы сами не знаем. Возможно, это связано с местом их проживания. Так вот, за один ход каждый человек может поставить на одну карту до 300 евро. Но таких людей может быть пятьдесят. Как вы понимаете, за один вечер один человек может проиграть несколько тысяч евро.

Если не секрет, сколько вы зарабатываете?

– Поработав полтора месяца парижским крупье, я могу отдыхать в Минске целый год. Но для этого в первый день смены я заканчиваю работу в пять утра, потом в четыре, потом в три и так далее. Проходит четыре-пять дней в таком графике, потом – четыре дня выходных. В эти дни я даю сколько угодно уроков классического балета.

У вас никогда не возникало желания работать крупье целый год?

– Может, это прозвучит пафосно, но если я буду постоянно работать крупье, я потеряю свою душу артиста. Кроме того, находиться в казино целый год сложно. Да еще по ночам. Когда люди теряют много денег, у них плохое настроение. Это тяжело. Полтора-два месяца работы вполне достаточно.

Почему же вы не стали танцовщиком во Франции? Говорят, что местные артисты кордебалета зарабатывают около 2500 евро.

– Это долгая история. Я родился во французском городке Навер (в 250 км от Парижа). В школьные годы одновременно занимался регби, волейболом, боксом. Представители футбольной академии клуба «Осер» предлагали заниматься у них, стать профессиональным футболистом. Но я получил травму, и с мечтой о спортивной карьере пришлось расстаться. Некоторое время я работал на конезаводе в Аррасе, где выращивали арабских скакунов на продажу, отслужил в армии, затем четыре года учился в Париже актерскому мастерству (кстати, мои родители также актеры). В поисках себя поехал в Америку, где понял, что мое призвание – это танец. Но у меня не было классической основы. Поэтому знакомые посоветовали получить профессиональное образование. Настоящий классический балет танцуют только в Беларуси и России. В других странах на сцене чаще показывают шоу, в котором артисты балета напоминают акробатов. Это не танец. Поэтому я решил получить образование в Минске. Три с половиной года учился в хореографическом колледже. За это время выучил русский язык, хотя до сих пор говорю с акцентом. Но для того, чтобы попасть во французский кордебалет, надо быть моложе 26 лет. Я занялся танцем слишком поздно. Поэтому после колледжа я четыре сезона проработал солистом балета в Музыкальном театре.

Самый яркий спектакль, в котором вы танцевали…

– Балет «Тысяча и одна ночь», где я исполнял партию Атамана. Этот спектакль ставила азербайджанка Медина Алиева. Она никогда не повышала голос. Если что-то не получалось, предлагала другой вариант. Благодаря Алиевой я ощутил свободу: исполнял движения, которые она придумала. Но как актер играл так, как хотел мой персонаж.

Как складывались ваши отношения с Владимиром Ивановым, бывшим главным балетмейстером театра?

– Плохо. Когда-то он был выдающимся солистом. Но почему он не понимает других артистов? Нельзя же всегда кричать! СССР уже давно распался. Методы работы, характерные для того времени, себя изжили.

Иванов рассказывал «Народной Воле», что однажды вы чуть не подрались с ним.

– Три года я надеялся станцевать вальс из оперетты «Летучая мышь». Но каждый раз меня не выпускали на сцену. Говорили, что причина в моем невысоком росте. Но однажды не хватало артиста балета, и в последний момент обо мне вдруг вспомнили. Оказалось, рост все-таки не помеха. Но как все можно запомнить за одну репетицию? У меня не получались какие-то движения, Иванов грубовато схватил меня. Я хотел ударить его в ответ, но сдержался. Все-таки он старше меня. Кстати, за пределами театра мы прекрасно разговаривали. Но в зале так и не нашли общий язык.

Отношения с Ивановым скорее частный пример. А вот что вам как иностранцу не нравится в Беларуси?

– Бюрократия. Если я буду делать медицинскую справку во Франции, меня будет осматривать один врач. Если надо, отправит на анализ крови. Через два часа у меня на руках будет справка, и я смогу работать. Получить справку в Минске чрезвычайно долго.

Провокационный вопрос. А вы не пробовали давать взятку?

– А что это такое? – Например, ваш вопрос решается очень медленно, и вы даете деньги, чтобы решить все быстрее. – А-а-а, понятно. Нет, это невозможно. У нас во Франции есть так называемая «внутренняя полиция», или «полиция для полиции», которая контролирует самих стражей правопорядка. Если вы дадите кому-то денег, то рискуете сразу попасть в тюрьму. Вас могут принять за сотрудника этого органа. Или побоятся, что вы потом пожалуетесь начальству. Поэтому дать взятку нельзя, невозможно. Я никогда не думал об этом в Беларуси. А если и думал, то боялся (смеется).

Какие ваши планы на ближайшее будущее?

– Разумеется, я хотел бы вернуться в Музыкальный театр. Если не получится, буду искать работу в России. Позднее хочу получить у вас высшее образование, подучить русский язык. А в перспективе открыть во Франции балетную школу, где будут преподавать белорусские или русские танцовщики. Но это еще не скоро, лет через десять. Ведь я хочу танцевать еще очень долго.

Майк Партуш: “Поработав полтора месяца парижским крупье, я могу отдыхать в Минске целый год” // Народная Воля. 2015. 15 декабря. № 98. С. 7